Шоколадный вообще прекрасно сочетается с сочной зеленью. Но цветок был скорее сероватый, дохлый и с проплешинами. Поэтому образ создался тусклый, неприметный и казенный. Хотя имя было экзотическое и отдавало солнцем, острым перцем, гитарой в южной ночи – Каланхоэ.

Он стоял на широком подоконнике в НИИ, рядом с такими же чахлыми собратьями. Более симпатичные соплеменники украшали пыльной зеленью зимний сад, а на этом окне был лазарет для хронических больных, для которых исход лечения не известен. Ему нравилось здесь стоять, он даже привык к табачному дыму и иногда пеплу в своем горшке – зато курильщики открывали форточку и свежий ветер с улицы блуждал по подоконнику. А сколько историй рассказывалось в курилке! Растения ведь всегда питаются эмоциями. Поэтому все обитатели подоконника жили, несмотря на грустные прогнозы уборщицы Тани, которая за них отвечала. Жаль, что эмоции курильщиков были короткими и не сильными. Они обсуждали институтские сплетни, капризы домочадцев, новости из жизни знакомых. И никогда – те сильные и искренние чувства, которые заставляют плакать, роняя слезы на тугие листья и питая растения мощным эликсиром эмоций.

Каланхоэ принесла сюда Вера, старший научный сотрудник, как не оправдавшее ее ожидания. Вера нашла его на балконе съемной квартиры, уже засохшее и забытое предыдущими жильцами. Она сняла эту квартиру с новым мужем и, полная надежд, загадала для себя, что этот цветок если выживет – то в семейной жизни всё будет прекрасно. Цветок выжил, переехал в новый горшок и в новый дом. Вера родила сына и через пять лет с большим скандалом развелась. Поскольку цветок упрямо тянул к окну блестящие, плотной кожи ладошки, Вера решила, что он – вестник ее собственного, отдельного от бывшего мужа счастья и продолжала поливать и пересаживать. Тем более, что листья оказались прекрасным лекарством почти от всех болячек. Цветок соглашался расти только в первоначальном виде, все отсаженные детки неминуемо гибли. И никогда не цвёл. Вера упорно пыталась построить свою личную жизнь, но уже не привязывала свои надежды к цветку. Каланхоэ мог вздохнуть спокойно и не прогибаться под грузом энергии такой ответственности.

После очередных отношений, которые не сложились, Вера плакала у окна, роняя редкие соленые капли в горшок. Очистившись слезами, она решила начать новую жизнь и следующим утром унесла цветок на работу – чтобы он не являлся живым напоминанием прошлого. Так он попал в компанию таких же отщепенцев, не знающих, что такое заваленный всякой мелочью уютный подоконник в кухне и вечерний семейный ужин в теплой компании…

Каланхоэ несколько месяцев назад решил умереть. Он только ждал весну, чтобы вдохнуть еще раз теплый воздух, послушать птичек за окном и впитать лучи горячего солнца. Он много думал, вспоминал свою никчемную жизнь за эти годы и понял, что очень устал. Что не нужен и никто даже не заметит его отсутствия. А, главное, что он не интересен сам себе. И что ни разу – ни разу! он не цвёл. И начал понемногу приводить свой план в исполнение. Он стал выталкивать воду, которой его поливали. Стал желтеть и чахнуть. Добрая, но совершенно бестолковая в садоводстве Таня, пытаясь разрыхлить землю в горшке пластмассовой одноразовой вилкой, больно порезала корни Цветка. Что только добавило его мрачного настроя. Умереть. И поскорее. И он стал истончаться стволом и сбрасывать обезвоженные, посеревшие ладошки листьев в горшок. Цветок всё чаще задумывался и засыпал, постепенно переходя в другую, призрачную действительность. Ему снились диковинные огромные растения, на берегу разноцветной реки, снились жаркие южные ночи, гитара в умелых, загорелых пальцах… Он все чаще раздражался, когда его беспокоили – двигали, трогали руками. Он перестал впитывать эмоции, потому что его собственные сны были гораздо ярче и экспрессивнее…

Каланхоэ почти закончил свой путь в мир счастливых цветов, когда однажды ему пришлось резко очнуться от своего забытья. Частые, густые соленые капли настойчиво падали на листья, на землю в горшке, пропитывая солью корни. Безутешное горе своей силой эмоций вытащило каланхоэ из сна. Это Вера! Опершись руками в подоконник, опустив лицо к цветку, она горько плакала. Такое уже было в их жизни… Он не успел даже осознать происходящее, как к Вере быстро подошел Толик из соседнего отдела.

– Прости, прости меня, Верочка! Ты неверно поняла! Я люблю тебя, я хочу быть с тобой всегда, всю жизнь! Я молчал, потому что….дурак, потому что. Не верил, что нужен тебе.

Как удивительно быстро меняются эмоции в душе человека – как разноцветный песок, смешиваясь течет из одной ладони в другую. Как сменяются цвета радуги, искрами вспыхивая в кристалле. Только что безутешное горе – и вот радость. Счастье, искрясь и переливаясь заполняет всё пространство души.

Опять слезы…. Но нет горечи, нет этой густой соли. Чистые, почти без вкуса, они капают горошинами, растворяя все предыдущие невзгоды. Питая счастьем всё вокруг. И это счастье заставляет расправлять листья и наливаться соком всех обитателей подоконника.

Каланхоэ так пронизан всем вокруг происходящим, что вдруг принимает для себя самое важное в своей жизни и окончательное решение: а вот буду жить! Буду! Буду расти и радовать. Лечить и очищать вокруг воздух. Деток буду щедро раздавать. И – знаете что? – я расцвету! Обязательно, густо и ярко! Одарю праздником жизни всех окружающих! ……..Интересно, какого цвета мои цветы?…