Мы продолжаем необычный новый проект «Из миража, из ничего: возвращение потерянных еврейских колен», касающийся одной из самых древних и волнующих загадок истории еврейского народа. Речь идет о пропавших десяти (из 12) коленах Израилевых, чей след тщетно пытались отыскать историки и следопыты всех времен.

И вдруг последнее столетие стало порой являть своего рода мистические знаки, которые то косвенно, а то и впрямую указывали на всплывших из небытия предполагаемых потомков исчезнувших колен.

Александр Майстровой и Марк Котлярский — известные израильские журналисты и писатели — решили в рамках проекта познакомить нашу читательскую аудиторию с сенсационными исследованиями последнего времени. Они обобщили и проанализировали материалы, доселе не слишком известные русскоязычной читающей публике.

Итак, что же такое пропавшие и вновь появляющиеся еврейские колена? Об этом — документальное повествование, больше напоминающее настоящий исторический детектив.

Предыдущая глава 

Часть 9. Дом Иуды

Новое время породило удивительный феномен — возрождение к жизни «потерянных евреев», чье еврейское происхождение смутно, но различимо прослеживается сквозь 20 веков истории со времени крушения Второго Храма и разрушения Иерусалима. Прошедшие сквозь столетия гонений, апофеозом которых стали инквизиция и Катастрофа, крещенные, перешедшие в ислам и буддизм, подстроившиеся под окружающую реальность и ассимилированные, эти группы евреев, как выяснилось, пронесли сквозь века тайное знание о своих древних корнях. Насильственно оторванные от еврейства или отошедшие от него в силу объективных причин, они давным-давно переняли язык, культурный и даже антропологический облик тех народов, среди которых жили и в которых растворились. И тем удивительнее проснувшаяся в них тяга к еврейству. 

Информация об этих группах появлялась давно, и немало исследователей пыталось собирать данные о потомках Иуды и Биньямина, отколовшихся от костяка еврейского народа в процессе его замысловатой и болезненной истории. Однако наиболее планомерный и организованный характер работа приняла после того, как возвращением в лоно иудаизма потерянных евреев занялась добровольческая организация «Шавей Исраэль» («Возвращенный Израиль») в Иерусалиме.

«Шавей Исраэль»: в поисках забытых евреев

Глава «Шавей Исраэль» Майкл Фройнд рассказывает о том, как создавалась организация. Приехав из Нью-Йорка, он на протяжении нескольких лет занимал пост советника премьер-министра Биньямина Нетаниягу, а также работал заместителем руководителя отдела пропаганды в канцелярии главы правительства Давида Бар-Илана. Одновременно он был и внештатным корреспондентом газеты The Jerusalem Post. 

По словам Майкла, он никогда не занимался историей рассеяния евреев, и тем более мистикой Потерянных колен. Но, перефразируя известное выражение, если человек не идет к своей судьбе, то судьба идет к человеку. 

«Однажды в канцелярию главы правительства пришло письмо от представителей Бней-Менаше в Израиле. В письме они жаловались, что их соотечественникам препятствуют во въезде в Израиль. Я был далек от этой тематики, однако решил встретиться с ними. На меня произвели сильное впечатление и их аргументы, и сионистский настрой. Мы обратились в МВД и добились, чтобы прошедшим гиюр Бней-Менаше позволили жить в Израиле».

После поражения Нетаниягу на выборах, рассказывает Майкл, он начал раздумывать, как лучше использовать свой опыт и знания, и та случайная встреча с Бней-Менаше помогла ему сделать выбор. «Израиль испытывает колоссальные демографические проблемы и проблемы с национально-религиозной самоидентификацией. Я пришел к выводу, что репатриация людей с сильной сионистской ориентацией и чувством сопричастности к еврейству была бы крайне полезной и Израилю, и им самим».

Сначала Майкл работал в ассоциации «Амишав», которую возглавлял легендарный раввин Авихайль. Затем создал собственную добровольческую организацию, насчитывающую нескольких сотрудников — «Шавей Исраэль». Сегодня она работает с различными группами из девяти стран, претендующими на принадлежность к еврейским корням. У каждой из них своя история и судьба.

Марраны. Огнем и мечом

История марранов достаточно хорошо известна, чтобы подробно воспроизводить ее здесь. Это одна из самых горьких и трагических страниц еврейского народа, запечатленная в исторических хрониках и народном предании. Она положила конец уникальному испанскому еврейству, самобытная и богатая культура которого оказала огромное влияние не только на Испанию, но и на всю Западную Европу.

В 1492 году венценосная чета Фердинанда и Изабеллы, уничтожившая последний оплот мусульман в Гранаде, решила в своем болезненном стремлении к религиозной чистоте окончательно ликвидировать присутствие неверных на Пиренейском полуострове. Указом «их королевского величества» евреи должны были или принять католичество, или покинуть полуостров, оставив его правителям практически все свое имущество.

Одни выбрали изгнание и последующие страдания. Другие приняли новую веру и вместе с ней — также страдания. Ибо, с одной стороны, не было более страшного преступления в глазах инквизиции, чем нарушить обет веры. С другой, даже те, кто добродетельно придерживался установленных правил, оставался в глазах населения «кастой неприкасаемых» — настолько испанское общество было заражено культом «чистоты христианской крови». Новообращенных презрительно называли «марранос» (свиньи), и это оскорбительное название осталось в веках.

Большинство изгнанных перебрались в соседнюю Португалию, правитель которой — король Мануэл I — в противоположность испанской венценосной чете не отличался столь фанатичным рвением. Тем не менее, вскоре под давлением Фердинанда и особенно Изабеллы он был вынужден последовать их политике. Евреям предложили покинуть пределы королевства в течение 11 месяцев или перейти в «праведную веру». Ирония, однако, состояла в том, что, в отличие от испанских правителей, Мануэл хотел оставить у себя евреев как полезных и приносящих прибыль граждан. 

Выход из этой ситуации был найден просто: принудительное крещение. Указ короля предписывал всем детям моложе 14 лет пройти крещение. Это не оставляло испанским евреям выбора. Большинство могло отказаться от имущества, но не от детей. Многие кончали самоубийством, не желая отступать от веры праотцев, но намного больше людей принимали вслед за своими детьми католичество. В конечном счете, Мануэл отбросил условности, и насильственное крещение стало осуществляться тотально — без формального предоставления выбора и разного рода условностей. Евреев просто волокли в церкви, совершали обряд крещения и объявляли «добрыми католиками». Сопротивлявшихся убивали. Так появились португальские марраны, чье обращение в католичество в еще большей степени, чем у их испанских собратьев, было вынужденным и совершенно формальным актом. 

Большинство марранов ненавидели своих католических хозяев и при первой же возможности бежали в более терпимые страны: Османскую империю, Италию и Северную Африку. Многие нашли еще один выход из положения: спасаясь от репрессий, бежали в далекие заморские колонии — Перу, Бразилию и Мексику.

Те же, кто оставались, стремились скрыться от глаз вездесущей инквизиции, королевских чиновников и фанатичных толп (во время многочисленных спонтанных погромов погибли десятки тысяч марранов — например, во резня в Лиссабоне в 1596 году за один день унесла жизни 500 человек). Так сформировались большие колонии марранов в глухих деревушках Северной Португалии. 

Дальнейшая судьба марранов с Пиренейского полуострова

В Испании, где инквизиция была более жестокой и изощренной, марранов практически не осталось (за исключением небольшой группы на Балеарских островах). В Португалии, где переход в еврейство был более формальный, они сумели выжить. Число насильственно крещенных евреев было столь велико, что они составили значительную часть населения страны. Так историк Д. Азво утверждал, что около 1/5 населения Португалии, особенно — жители городов, — потомки евреев. Это породило в Португалии предрассудки по отношению к горожанам. Одержимые чистотой «христианской крови», одни португальцы (как и испанцы) подозревали других, что они происходят от крещеных евреев и потому являются «неполноценными христианами».

Многовековое существование в атмосфере гонений, унижений и третирования не могло не сказаться на психике и мироощущении тех, кто в буквальном смысле этого слова выживал из поколения в поколение. Даже те, кто пытался тайно соблюдать традиции и хранить память о иудаизме, постепенно ассимилировались и отходили от еврейства. Число евреев, продолжавших поддерживать угасающий огонь памяти, становилось все меньше.

К моменту крушения инквизиции в 1780 году лишь сравнительно небольшое количество марранов сохраняло, пусть на рудиментарном уровне, предписания иудаизма, язык и еврейскую культуру. Однако в абсолютных цифрах, учитывая первоначально огромное число крещенных, их было не так уж и мало. При этом патологическая обстановка, в которой они существовали веками, не могла не отразиться на их образе мышления и самоидентификации. Даже те, кто продолжал считать себя евреями, отказывались «выходить из подполья» и открыто соблюдать еврейские законы. По инерции они продолжали жить и вести себя так, словно инквизиция продолжала править на Иберийском полуострове. 

То же самое происходило, с разными вариациями, и в Латинской Америке. В Бразилии, а также в ряде глухих районов государств, некогда являвшихся испанскими колониями, сохранились разрозненные группы марранов, пытавшихся сохранять свое еврейское наследие и в то же время опасавшихся заявлять о себе. 

Прозрение Артуро Барруша де Башту 

Пробуждение марранов в Португалии, частичное и очень ограниченное, началось в начале XX века, и произошло это прежде всего благодаря одному человеку — Артуро Баррушу де Башту.

Во время Первой мировой войны капитан португальской армии Артуро Карлуш Барруш де Башту, имевший к тому времени несколько наград за доблесть (он воевал на стороне Антанты во Фландрии), увидел в церкви испанского офицера, зажигавшего свечи. То, как испанец это делал, показалось Башту необычайно знакомым. Он отчетливо помнил, что точно также, в детстве, зажигала свечи его бабушка. Не удержавшись, Башту подошел к испанцу, и поинтересовался о происхождении обряда. Тот усмехнулся и рассказал: он родом из марранов, и ритуал переходит в их семье из поколения в поколение. 

Этот разговор перевернул всю жизнь Башту. Могло ли это быть совпадением? Он начал припоминать другие обстоятельства своей жизни, и с удивительной ясностью осознал: он, португальский офицер, — потомок евреев. 

С этого момента и до самой смерти, пренебрегая условностями, социальными благами и признанием, Башту посвятил себя одному: поиску и возвращению в лоно еврейства португальских марранов. 

Сначала Артуро Барруш отправился в синагогу Лиссабона. Местные евреи, испугавшись провокации, отказались разговаривать с ним. Тогда Башту поехал в Марокко и нашел там еврейскую общину. В отличие от португальских евреев, сефарды Марокко приняли его с распростертыми объятиями. Изучив под руководством местных раввинов иудаизм, мужественный капитан прошел гиюр, стал евреем, и в новом качестве вернулся к себе на родину. 

К этому времени он уже был губернатором города Порту, откуда происходил его род, и одним из наиболее уважаемых людей в Португалии. Башту ждала блестящая карьера. Однако вместо того, чтобы подниматься вверх по социальной лестнице, он отправился в путешествие по глухим деревням Северной Португалии, и стал призывать марранов, которых здесь было очень много еще со времен инквизиции, в полный голос заявить о себе. Более того, он начал регистрировать марранов, на свои деньги построил в Порту новую синагогу и наладил отношения с еврейскими меценатами.  

Прерванный полет

С точки зрения диктаторского режима, правившего в Португалии, это было уже чересчур. Ни власти, ни католическая церковь не были заинтересованы в том, чтобы бередить старые раны и вытаскивать «скелеты из шкафа». Башту стал «персоной нон-грата» в собственной стране. Время инквизиции, естественно, прошло, но любая власть превосходно знает, как без труда избавиться от диссидента. Артуро Барруша обвинили в содомии и растлении малолетних. Суд не обнаружил ни одного доказательства этих обвинений, дело закрыли, но Башту стал «неприкасаемым». Его уволили из армии и лишили права занимать общественные должности. В мгновение ока он превратился из героя в местного Дрейфуса, и так его и называли некоторые газеты. 

Дальнейшая судьба Башту печальна и вместе с тем достойна восхищения. Всю оставшуюся жизнь он провел в нищете и безвестности, продолжая изучать иудаизм и пытаясь вернуть к еврейству португальских марранов. Когда он умер в 1961 году, его похоронили без всяких почестей, как бездомного, но к этому времени десятки марранов начали «выходить из шкафа» и робко, вполголоса говорить о своем еврействе. 

Сегодня, спустя десятки лет после смерти Артуро Башту, потомки жителей глухих селений на севере Португалии, знавших о своем еврействе и прятавших это знание, готовы принять гиюр и вернуться на Землю Обетованную. Их обучают израильские раввины, и на сегодняшний день в лоно иудаизма вернулись уже 15 марранов Португалии. 

По словам Фройнда, большинство марранов сосредоточены сегодня в нескольких местах: прежде всего, на севере Португалии, в Пальме-де-Майорка, а также в бразильском городе Ресифи. 

В Бразилии, по предварительным данным, насчитывается сотни тысяч потомков марранов. Не все они знают о своем происхождении, а из тех, кто знают, далеко не все намерены возвращаться к еврейству. Но потенциал, по словам Майкла, огромен: «Я очень надеюсь, что возвращение марранов к еврейству только началось. Сегодня они словно пробуждаются от сна. Они готовы, они хотят чувствовать себя подлинными евреями, жить в Израиле, и наша задача — сделать все, чтобы помочь им осуществить эту мечту. У нас, евреев в Израиле, есть исторические, моральные обязательства перед ними. И мы принесем огромную пользу не только этим людям, но и самому Израилю, если в столь сложный для нашей страны момент поможем им!».

Один из наиболее ярких и уникальных примеров возрождения еврейского духа среди потомков марранов, которые по всей логике истории и здравого смысла, должны был давно-давно раствориться в местных народностях и культурах, — история Бней-Моше из Перу… 

Продолжение следует