После скромной свадьбы молодые сразу же отбыли на Дунайский театр военных действий с Турцией — Суворов не мог оставить службу даже на время медового месяца. И Варвара, которая раньше не ездила дальше тридцати верст от дома, безропотно сносила все тяготы пути.

…Ночь. Моросит мелкий дождь, завывает ветер. По раскисшей дороге тянется военной обоз. В телеге под овчинным тулупом свернулась в клубок заплаканная молодая женщина. Варя устала, измучилась — она давно не ела и почти не спала. Телега наскочила на очередную колдобину и Варя чуть не до крови закусила губу: она волновалась не за себя… Вот уже почти как три месяца внутри нее зародилась новая крошечная жизнь.

Когда телега подпрыгнула еще раз, женщина почувствовала, как по телу разлилась острая боль и в животе словно что-то оборвалось. Она закричала. Перепуганный Суворов и растерянные солдаты окружили телегу. Варя потеряла сознание.

Очнулась она в палатке, разбитой прямо у дороги. Муж сидел рядом и тихонько сжимал ее руку. Ему казалось, что если он на минуту отлучится, старуха с косой заберет его любимую. Варя внезапно открыла глаза и попросила пить. По страдальческому выражению Суворова она все поняла. Он бережно поднес к иссохшим губам фляжку с водой и ласково погладил ее волосы: «Ничего, родная, ничего… Мы с тобой еще стольких родим!»

Когда Варя призналась через несколько месяцев, что опять носит под сердцем ребенка, Александр Васильевич ликовал. Теперь он следил за женой не хуже няньки: в жару и в холод кутал супругу в теплую фуфайку, не дай Бог чтоб не просквозило. Он завел в полку корову и каждое утро сам приносил Варе большую кружку парного молока.

Затем следовал сытный завтрак и столь же сытные из нескольких блюд обед и ужин. Неизменным фаворитом трапезы была пулярка, приготовленная по рецепту Суворова: в течение 45 минут ее обжаривали в масле, потом покрывали трюфелями, поливали бренди, затем тушили в масле и мадере и, наконец обмазанную пресным тестом, запекали до образования хрустящей корочки.

Суворов специально выписал из столицы повара и тот потчевал его дорогую жену так старательно, что через девять месяцев Варя совершенно расплылась. Но Суворов, казавшийся по сравнению с супругой худым, как щепка, нисколько не переживал: он находил Варвару по-прежнему самой красивой и самой желанной.

Когда пришло время Варваре рожать, Александр Васильевич не находил себе места. Он столько всего пережил, окружающие думали, что его вот-вот хватит удар… Когда повитуха вышла к нему с новорожденной малышкой, завернутой в ворох розовых кружев, он покачнулся и стал медленно оседать на пол. Опомнившись, он бросился в спальню к Варе и опустился на колени перед ее кроватью…

Через полгода после рождения Наташи Суворову пришлось отправить жену и дочь в полтавское имение Опошня. Скучал он страшно. Его адъютант не переставал удивляться своему генералу: каждое утро он требовал чернила с бумагой и садился строчить письма жене. Не укрылось от адъютанта и некоторое беспокойство Александра Васильевича. Ответы на его послания запаздывали, а потом и вовсе перестали приходить…

Для Суворова неизвестность была самой страшной пыткой, и он, испросив у императрицы краткосрочный отпуск, помчался к своим.

А Варвара и думать забыла о супруге, поэтому и не отвечала на его послания. Она влюбилась… в племянника Суворова. Тридцатилетний майор, мот и кутила, приехал в имение дядюшки ненадолго погостить, но, познакомившись с Варей, решил остаться подольше.

Молодая барыня скучала в этой дыре, и Николай скрашивал ее унылые будни. Охапки полевых цветов, долгие прогулки по парку, ужины с бутылкой бургундского — Варвара, не избалованная мужским вниманием таяла в обществе Николая. Майор казался ей образцом галантности, не то что супруг — ему и в голову бы не пришло читать с Варенькой французский роман…

Суворов приехал в имение затемно. Шагая по дорожке к дому, он вдруг услышал заливистый смех Вари, доносившийся из летней беседки. Со всех ног он бросился туда, но застыл как вкопанный: статный красавец Николай обнимал его жену. Варвара была чудо как хороша — запрокинутое счастливое лицо, улыбка на устах. Сжав кулаки, генерал, не оглядываясь, зашагал прочь.

В тот же вечер он уехал из имения и вернулся в расположение войск. Всю ночь он думал: что он сделал не так? Сидя у костра и глядя на языки пламени, он думал, что его душа также превратилась в пепел, который ветер развеет по полям… У него хватит сил, чтобы дальше жить с этой болью.

Оказавшись в столице, Суворов направился в Славянскую духовную консисторию и подал прошение о расторжении брака. Генерал надеялся на скорое рассмотрение дела, однако получил отказ. Консистория сочла причину, которую Суворов указал в заявлении — «Не могу жить с женой в беззаконии», недостаточно веской. Он отправил бумаги в Верховный синод, но тоже получил отказ. Тогда он расстается с Варварой Ивановной без согласия верховной власти.

Он запретил Варе появляться на пороге его дома и забрал к себе дочь Наташу. Когда девочка подрастет, он определит ее в пансион при Смольном институте благородных девиц.

Пройдет год, прежде чем Суворов поймет, как он заблуждался, думая, что вычеркнул Варвару из своего сердца. Опять вмешалась тетка, прислав слезное письмо, как Варенька живет одна затворницей в материнском доме и у нее подозревают чахотку. Она писала о Варе с такой нежностью и сочувствием, что могла разжалобить камень. Мысли его упрямо возвращались к жене: не нуждается ли она в деньгах и нашла ли хорошего доктора?

Он встретился с Варварой и та разрыдалась. Суворов протянул ей свой платок и тихо сказал: «Ну будет вам убиваться, будет!» Варвара, поймала его руку, поцеловала ладонь: «Простите меня, я жить без вас и Наташи не могу…» Варя отвернулась и отошла к окну. Он секунду помедлил, развернул ее к себе и легко, едва касаясь губами, поцеловал лоб, глаза, губы. А потом прижал к груди и, зарывшись лицом в волосы Вари, пахнущие мятой и полынью, подумал: «Господи, как хорошо! Зачем было столько мучиться…»

В 1780 году генерал вернулся в Астрахань вместе с женой. Варвара изменилась: она сторонилась людей, усердно молилась на коленях перед образами. Как не пытался Суворов ее развлечь, она на все смотрела испуганными большими глазами: «Ты меня оставишь,и я умру. Так уж лучше бы скорее…»

Супруги сходили на покаяние в Георгиевскую церковь села Началова и проговорили с батюшкой несколько часов. Варя впервые за долгое время улыбалась: батюшка благословил ее на рождение сына, зачать которого у Вари не до сих пор получалось…

Шел год за годом и Варя убеждалась, что так и не получила прощения свыше. Счастье повторного материнства не наступало, Наташу она видела редко (воспитанницы Смольного института не имели права покидать пределы института даже во время каникул). Варя несколько раз ездила на воды, пила чудодейственные настойки, но все тщетно, забеременеть ей не удавалось. Ей казалось, что муж придумывает любой повод, чтобы поскорее уехать из дома.

Варя начала пользоваться румянами и пудрой, тратить огромные деньги на наряды, выписывая их из самого Парижа и целые дни проводила у парикмахера. Глядя на сияющую и нарядную Варю, Суворов обронил сухо: «От вашего великолепия, сударыня, глаза режет…»

Варвара вспыхнула и молча удалилась: знал бы Александр Васильевич, что недавно на прогулке она познакомилась с майором Сырохневым, и Иван Ефремович нашел ее совершенно неотразимой! Майор был обходителен и деликатен, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы завоевать ее расположение. Их встречи были невинны: она рассказывала майору о неурядицах в семье, о собственных страхах.

Однако Суворов увидел однажды парочку на прогулке и ни на секунду не поверил в целомудренность их отношений. Она снова решила сделать его посмешищем всего Петербурга! Снова нашла ему ничтожнейшую замену!

Теперь ей не удастся его разжалобить. Но Варя сказала, что ждет ребенка от Суворова. Его решение осталось непоколебимым, несмотря на рождение сына в 1784 году. Александр Васильевич в ужасе думал,что возьмет ребенка на руки и увидит в нем черты проклятого майора. Он отрекся от младенца: уж лучше сразу…

Аркадий встретился с отцом впервые в возрасте 11 лет. Дочь Наташа, любимица Суворова, привезла к нему брата в Кончанскую ссылку. Генерал, увидев Аркашу, как две капли воды похожего на него, заплакал.

Он, снискавший славу непобедимого полководца, решавший судьбы сотен тысяч людей, так и не смог толково распорядиться собственной… Аркадий станет боевым генералом, как хотел отец. Они вместе будут участвовать в итало-швейцарском походе 1799 года.

Незадолго до смерти, в мае 1800 года, Суворов позвал сына и попросил у него прощения. «И еще, — едва слышно прошептал Суворов, приподнявшись на подушках, — передай матери, чтобы она меня тоже простила…»

Аркадий пережил отца всего на одиннадцать лет. Он погиб после русско-турецкого сражения в 1811 году. Переправляясь через реку Рымник, Аркадий, увидев как течение уносит раненного солдата, бросился в воду, вытолкнул его на поверхность, а сам утонул в водовороте.

Сухонькая седая старушка носила цветы на могилу Суворова и целуя надгробие плакала. Это была Варвара Ивановна. Она пережила Александра Васильевича на пять лет. Говорят, что она отказалась перед смертью от докторов и последние ее слова были: «Ну наконец-то, я так соскучилась…»