США и Израиль, начавшие войну против Ирана в прошлом месяце с почти одинаковыми публичными заявлениями, теперь все отчетливее демонстрируют разные представления о том, чем она должна закончиться. Об этом пишет The Washington Post со ссылкой на американских, израильских и ближневосточных чиновников, знакомых с ситуацией.

Обострение произошло после того, как Израиль нанес удар по газовому месторождению «Южный Парс» — крупнейшему в мире, которое Иран делит с Катаром, ключевым союзником США.

В чем заключается расхождение?

По данным источников издания, в начале войны риторика двух лидеров звучала согласованно. Трамп призывал иранцев воспользоваться «единственным шансом» за многие поколения и взять власть в свои руки, а Биньямин Нетаниягу говорил о необходимости избавиться от «ярма» иранского режима.

Теперь, спустя почти три недели боевых действий, подходы, как утверждается, начали расходиться. По словам собеседников The Washington Post, Трамп видел в войне возможность добиться быстрой военной победы при сравнительно ограниченном экономическом ущербе. Нетаниягу, напротив, связывает кампанию с более широкой целью — ослабить или даже свергнуть режим, с которым он, как отмечает газета, борется уже несколько десятилетий.

Один из высокопоставленных американских чиновников сформулировал это так: Израиль ведет кампанию, направленную на смену режима, тогда как США такой цели перед собой не ставят. По его словам, Нетаниягу заинтересован в разрушении иранской экономики и энергетической инфраструктуры, а Трамп, напротив, хотел бы сохранить ее в рабочем состоянии.

Удар по «Южному Парсу» и реакция Трампа

Удар по «Южному Парсу» стал особенно чувствительным эпизодом, поскольку речь идет об объекте, который Иран делит с Катаром — близким союзником США и страной, где расположена крупнейшая американская военная база в Персидском заливе.

Трамп публично дистанцировался от этой операции и написал, что США ничего не знали об атаке, а Катар «никоим образом» не был к ней причастен. Однако источники издания утверждают, что, хотя Соединенные Штаты не участвовали в ударе, израильская сторона предупредила Вашингтон заранее.

По данным The Washington Post, этот эпизод привел к росту цен на энергоносители выше 110 долларов за баррель и вызвал ответный иранский ракетный обстрел. Под удар попали основной газовый объект Катара и столица Саудовской Аравии.

Что говорят в Вашингтоне?

В Белом доме отрицают, что цели операции стали размытыми или вышли за изначальные рамки. Представитель администрации заявил, что президент четко обозначил четыре задачи операции «Эпическая ярость»:

• уничтожение иранской баллистической программы,
• вывод из строя военно-морских сил Ирана,
• нейтрализация его региональных союзников,
• гарантия того, что Тегеран не сможет получить ядерное оружие.

При этом директор национальной разведки США Тулси Габбард на слушаниях в комитете по разведке Палаты представителей прямо сказала, что цели, озвученные президентом, отличаются от целей, обозначенных израильским правительством.

Как пишет The Washington Post, госсекретарь Марко Рубио в начале марта в разговорах с американскими законодателями также подчеркивал, что США не добиваются смены режима, хотя и не уточнял, насколько далеко готов зайти Израиль.

Что говорят в Израиле?

Официально израильские представители отрицают наличие серьезных разногласий. По их словам, Трамп и Нетаниягу разговаривают почти ежедневно, а действия двух стран строятся на разделении ролей и тесной координации.

Сам Нетаниягу на пресс-конференции в четверг назвал координацию с США беспрецедентной. При этом он постарался не вступать в прямое противоречие с заявлением Трампа о том, что тот якобы не знал об ударе по газовому объекту.

Нетаниягу ограничился двумя тезисами: Израиль действовал самостоятельно против газового комплекса в Асалуйе, а после этого Трамп попросил воздержаться от новых подобных атак, и Израиль, по его словам, это требование выполняет.

Израиль, как пишет газета, рассматривает возможное падение иранского режима скорее как желательный результат кампании, чем как непосредственную и реалистичную военную задачу. По словам одного из израильских чиновников, в Иерусалиме не считают, что режим можно свергнуть исключительно воздушной кампанией. Более вероятными сценариями там называют внутренние перевороты, протесты или иные процессы внутри страны.

Военная логика Израиля

По данным ближневосточного источника в сфере безопасности, около 40% из примерно 8 тысяч израильских ударов были нанесены по силам безопасности Ирана и объектам, которые могут использоваться для подавления нового народного восстания.

Помимо удара, в результате которого в начале войны был убит верховный лидер Ирана Али Хаменеи, Израиль ликвидировал и других высокопоставленных иранских политических и военных фигур, включая Али Лариджани, секретаря Высшего совета национальной безопасности, и Голамрезу Солеймани, командира военизированных формирований «Басидж».

Израиль также нанес удары по множеству внутренних объектов безопасности: штабам КСИР, полицейским и блокпостам «Басидж», а также убежищам, где пытались укрыться сотрудники парамилитарных структур.

С начала кампании, по оценке израильской стороны, были убиты около 3,5 тысячи иранских военных и сотрудников сил безопасности. Число гражданских жертв, связанных с этими ударами, не называется.

При этом, как отмечает The Washington Post, разведслужбы США и Израиля признают, что иранский режим пока сохраняет устойчивость и не демонстрирует признаков скорого распада.

Что дальше?

Сейчас, по данным The Washington Post, Трамп рассматривает варианты дальнейшей эскалации, включая возможную отправку наземных войск. Источники издания утверждают, что такой шаг может рассматриваться как способ открыть Ормузский пролив или добиться смены режима, но он будет политически рискованным для президента.

Впрочем, в четверг Трамп заявил, что не собирается направлять войска.

На этом фоне Иран сохраняет существующую систему власти, нефть подорожала выше 110 долларов за баррель, а движение морского трафика через Ормузский пролив остается в значительной степени парализованным. По оценке американской разведки, которую приводит The Washington Post, иранский режим не только удержался, но и стал еще более жестким, чем до начала войны.