Сашенька росла среди роскоши: отец, текстильный магнат Иван Иванович Бутиков, держал прибыльную мануфактуру. А ведь все начиналось с простого лотка на ярмарке! Приблизительно в 1808 году крепостной князя Черкасского, отправился из коломенской деревни Дуброво в Москву, чтобы работать «по оброку»: то есть, на себя, но при этом регулярно высылая князю часть от вырученных денег.

И дело пошло на лад. Предприимчивый и работящий, Петр Бутиков вскоре открыл лавочку, потом приобрел ткацкие станки, после чего выкупил свободу для себя и для семьи у Черкасского, так что в 1839 году смог именоваться купцом третьей гильдии (а было ему уже под семьдесят).

Дело продолжил такой же ловкий сын, Иван, который и основал «Товарищество Мануфактур», ведь производство расширилось! Мануфактуры Бутикова открылись еще и в Воронежской губернии, в слободе Бутурлиновке…

Хорошенькая Сашенька приходилась правнучкой первому из купцов Бутиковых. И, хотя семейство разбогатело и занимало великолепную городскую усадьбу в Коробейниковом переулке, порядков в семье придерживались старых: девушки идут под венец по решению родителей. И по строгим старообрядческим канонам.

Она была очаровательной: подвижной, чуть-чуть упрямой и твердо стоящей на ногах. Сашенька знала, чего она хочет. И уж точно не брака по принуждению! Но Иван Иванович с супругой Анфисой Федоровной уже обо всем сговорились. Зять был выбран из той же купеческой среды, да еще и доводился Бутиковым соседом. Кто? Павел Рябушинский, наследник миллионов…

Для шестнадцатилетней невесты платья шили в Париже: свадебное, для приема после, и для выхода в гости на следующий день. На приданое Бутиков не поскупился, да еще и завещании сделал Сашеньку одной и главных наследниц. Сынок-то у него был ненадежный, не чета купцам из прошлых поколений… А вот в головке Сашеньки мысли складывались пусть и не всегда правильные, зато она интересовалась делами. И от вида расходных книг носика не морщила.

Два события произошли в короткий временной промежуток: Сашеньку выдали замуж, а Иван Иванович упокоился (как знал, что надо торопиться с замужеством дочки!). Став госпожой Рябушинской, моллдая женщина почти сразу получила свое наследство и управление Мануфактурой взяла на себя (тем более, что бездетный брат Степан вскоре умер). Формально директором-распорядителем числился ее супруг, однако деловая хватка Сашеньки оказалась куда более впечатляющей.

— Пашенька, я сама, — спокойно и требовательно говорила она, садясь в экипаж и уезжая по делам.

Мужа она не любила и не скрывала этого. Павел был для нее куда больше… хорошим другом, соратником, почти братом. Даже рождение сына, названного также Павлом, супругов объединить не смогло. В 1901 году Сашенька набралась смелости и сообщила Рябушинскому, что их браку пришел конец.

Старообрядцы относились к таким вопросам чрезвычайно серьезно. Это было немыслимо – разойтись! Но тут уже дочь фабриканта Бутикова твердо стояла на своем… Пока церковные власти рассматривали дело о расторжении ее союза, Сашенька выпорхнула замуж снова. И тут уже по велению сердца, за поручика Николаевского лейб-гвардии конного полка Владимира Валериановича Дерожинского.

— Двоемужница! – фыркали в Москве.

Ей не было тридцати, а уже – брак, развод, ребенок, мануфактуры и второй брак… Своего любимого усатого поручика Сашенька тоже приспособила к делу, ввела его в правление «Товарищества». Родила еще одного сына. А поскольку прежний дом плотно ассоциировался с неудачным браком, решила выстроить новый. Да, продавалось множество прекрасных особняков в Москве, но госпожа Дерожинская – так ее теперь называли – решила создать свой. И пригласила в качестве архитектора самого модного в то время Федора Шехтеля. Заказов у него была тьма, богачи ценили его за нестандартный подход… Вот и Сашенька обрела в его лице замечательного зодчего.

Дом вышел… необычным.

«Это чудовищное здание начало меня преследовать, как кошмар, — писала Ивонн д’Акс в 1903 году, — мне казалось, что оно начинало двигаться…. Две башни обращаются в рога, верхние окошечки превращаются в маленькие злые глазки… И это чудовище… ползет, пожирая своей гигантской пастью все, что попадается ей на пути».

На самом деле, столь неблаговидный отзыв был явным преувеличением. Время пришло такое: строить по-новому! В чудо-доме Сашеньки имелся водопровод, электричество, вентиляция, водяное отопление, канализация и даже новшество только-только обретенное – телефон!

Шехтель создал не только оболочку. По его чертежам на заказ делали мебель. Сашенька была в восторге и не жалела денег на свое гнездо…

А вот брак по любви разочаровал ее. Она только получила от церкви подтверждение своему разводу с первым мужем, как уже разводилась со вторым.

Иван Иванович Зимин, совладелец Зуевской мануфактуры, напомнил ей отца: такой же основательный, надежный, понимающий ее во всем. Они встретились и сошлись, и в 1910 году поженились тоже (шептались, что за это пришлось позолотить ручку священнику). И теперь Москва, потрясенная подобным бесстыдством, завистливо вздыхала:

— Троемужница!

Став госпожой Зиминой, Сашенька обнаружила, что бывшие мужья хороши как друзья. Вместе масса воспоминаний. Сколько общих тем! Она завела привычку приглашать их по воскресеньям к себе на бридж, и упивалась возможностью снова заставить весь город говорить о себе.

Успешная фабрикантша, она не уследила за ходом времени. Кто-то успел перевести свои капиталы за границу, даже купить там дома, а Сашенька – нет. Грянул 1917 год, и она потеряла все.

Ее дальнейшая судьба прослеживается смутно. Иван Иванович Зимин – судя по всему – скончался от голода в 1918-м. Сашенька – когда? Кто-то оптимистично заявлял, что она все-таки успела уехать в Париж и даже вышла там замуж в четвертый раз. Другие качали головами: нет. Она еще перебивалась кое-какими заработками, но после 1921 года угасла точно.

А дом? Он существует и по сей день. С 1959 года по 2009 его занимало посольство Австралии. После этого был основательно отремонтирован и приобрёл вид максимально близкий к изначальному замыслу Шехтеля, каковой так обрадовал Сашеньку…

Павел Рябушинский, первый муж Сашеньки, после развода женился на Елизавете Мазуриной, от которой имел двоих детей. Эмигрировал во Францию в 1919-м, и скончался в Париже пятью годами позже.