30 ноября в Израиле вспоминают об исходе и изгнании евреев из арабских стран и Ирана — процессе, начавшемся вскоре после голосования Генеральной Ассамблеи ООН 29 ноября 1947 года. Решение о разделе Палестины стало моментом, после которого во многих государствах региона изменилось отношение к местным еврейским общинам. В одних странах появились новые ограничения, в других — начали применять законы, затрагивавшие гражданство, имущество и свободу передвижения.

В последующие десятилетия эти меры привели к масштабному перемещению населения. К середине XX века из Ирака, Египта, Йемена, Ливии, Сирии, Ливана, стран Магриба — Марокко, Алжира и Туниса — и позднее из Ирана ушли почти все еврейские общины, существовавшие там столетиями.

Еврейская жизнь в арабских странах и Иране до середины XX века

До середины XX века по всему Ближнему Востоку и Северной Африке жило около 850–900 тысяч евреев. Это были укорененные общины, существовавшие столетиями, а в некоторых местах — больше 2000 лет. Со своими школами, языками, ремеслами, традициями и экономическими ролями они были неотъемлемой частью городской жизни региона.

• В Ираке жило примерно 130–140 тысяч евреев. Багдад в начале XX века был одним из крупнейших еврейских городов мира. Почти четверть населения столицы составляли члены общины. В городе работали школы, типографии, рынки и торговые дворы, имевшие налаженные связи с Индией, Европой и странами Персидского залива.
• В Египте численность евреев достигала 75–80 тысяч человек — главным образом, в Каире и Александрии. Это были многоязычные, разнородные общины. Рядом жили евреи, караимы, семьи из Османской империи и Южной Европы. Многие работали в банковском деле, торговле и секторах, связанных с Суэцким каналом.
• В Северной Африке крупнейшая община находилась в Марокко — примерно 200–230 тысяч человек. Около 120 000 жили в Алжире, 90 000 — в Тунисе. Еврейские кварталы существовали в многих городах. В Касабланке, Фесе, Тунисе, Константине действовали синагоги, школы, мастерские, лавки и благотворительные общества.
• В Сирии, Ливане и Ливии общины были меньше, но тесно связаны с городской жизнью. В Дамаске, Алеппо и Бейруте евреи работали в торговле, на складах и в портах. В Триполи и Бенгази, где проживало до 35 000 человек, они занимались транзитными операциями и ремеслом. Эти общины поддерживали связи между городами Восточного Средиземноморья и Северной Африки.
• В Йемене и Аденской колонии жило до 55–60 тысяч евреев. Это были компактные, очень традиционные общины со своей внутренней организацией. Йеменские евреи занимали особые ремесленные ниши — ювелирное дело, изготовление металлических изделий, работу с документами. Многие жили в небольших кварталах, где поддерживали уклад, почти не изменившийся за столетия.
• В Иране численность еврейской общины достигала 70–80 тысяч человек. Еврейские центры находились в Тегеране, Исфахане, Ширазе и других городах. В период модернизации при Пехлеви вырос доступ евреев к образованию и городским профессиям.

Как так вышло, что евреи и мусульмане веками мирно жили вместе?

Сегодня может казаться, что евреи и арабы вечно были врагами, но исторически это совсем не так. На протяжении веков они жили рядом — в тех же городах, кварталах и на тех же рынках. В Багдаде, Фесе, Касабланке, Каире или Алеппо еврейские кварталы были такой же привычной частью города, как мечети, медресе или лавки пряностей.

После изгнания евреев из Испании в конце XV века многие беженцы нашли убежище именно в мусульманских странах. А в XX веке, когда в Европе начался Холокост, мусульманская Албания стала одним из немногих мест, где евреев не подвергали массовым убийствам.

В традиционных мусульманских обществах евреи относились к категории «людей Писания». Их религия признавалась, им позволяли сохранять собственные школы, синагоги и внутренний уклад. Взамен ожидалось уважение к власти правителя и соблюдение определенных ограничений. Условия были неравными, но общины могли жить открыто и оставаться частью города.

Иногда спокойное сосуществование нарушалось — были резня в Гранаде 1066 года, гонения Альмохадов, отдельные кровавые наветы. Но это были исключения. В мусульманском мире не возникла идеология ненависти к евреям, подобная классическому европейскому антисемитизму.

Но однажды все изменилось

В конце XIX – начале XX века регион оказался втянут в европейскую политику. Вместе с колониальными армиями, газетами и миссионерами сюда пришли новые идеи, среди которых был и европейский антисемитизм.

В арабской прессе и проповедях стали появляться мотивы, характерные именно для Европы: рассказы о «тайном влиянии», расовые теории, обвинения в контроле над экономикой и властью. Важную роль сыграли переводы «Протоколов сионских мудрецов», поддельного текста, созданного в царской России. Он описывал вымышленный «еврейский заговор», но позиционировался как достоверный документ. Несмотря на то что подделку раскрыли уже в начале XX века, она успела широко распространиться в арабском мире и повлияла на формирование подозрений и мифов.

Одновременно менялась ситуация в Палестине под британским мандатом. Рост еврейской иммиграции, политическая активность и появление новых поселений воспринимались частью арабского населения как угроза. Постепенно образ еврея из соседнего квартала начал превращаться в образ политического соперника.

Кульминация наступила 29 ноября 1947 года, когда ООН проголосовала за создание еврейского государства. Напряжение перешло в открытую конфронтацию, и положение еврейских общин в арабских странах стало быстро ухудшаться.

Как начался исход: что происходило после 1947 года

После решения ООН о разделе Палестины во многих странах региона прошли массовые протесты. Еврейские кварталы от Багдада до Каира оказались под угрозой. Происходили нападения на синагоги, лавки и дома. Власти не всегда реагировали эффективно, и общины, даже встроенные в городскую жизнь, начали восприниматься как «подозрительные».

После начала первой арабо-израильской войны в мае 1948 года давление усилилось. В разных странах власти стали вводить меры, которые делали повседневную жизнь евреев все более невыносимой.

В Ираке увольняли еврейских служащих, школы переходили под контроль государства, а от бизнеса стали требовать лицензии, которые фактически не выдавались. В 1950 году появился закон, разрешавший выезд только при отказе от гражданства, что автоматически влекло конфискацию имущества. Вскоре государство заморозило все активы евреев, и почти вся община — около 120–130 тысяч человек — покинула страну.

В Египте сначала происходили аресты «по подозрению в сионизме» и закрытие еврейских организаций. Главный перелом наступил в 1956 году, после Суэцкого кризиса, когда власти пошли на массовые высылки. Многим выдавали распоряжения покинуть страну в течение суток, замораживали имущество, а в паспортах ставили отметки о запрете на возвращение.

В Йемене и Аденской колонии ситуация ухудшилась уже в конце 1940-х годов. Государство практически не обеспечивало защиту, происходили нападения на кварталы и разрушение лавок. В условиях полной незащищенности Израиль организовал операцию по вывозу почти всей общины — около 50 000 человек.

В Ливии, находившейся под британским управлением, евреям ограничивали передвижение и работу в госструктурах, а имущество уезжающих замораживали. Позднее, при режиме Каддафи, запретили возвращение, национализировали оставшуюся собственность, а одно из крупнейших еврейских кладбищ Триполи снесли при строительстве дороги.

Сирия вводила одну из самых жестких систем контроля. Начиная с 1950-х годов евреям запрещали получать заграничные паспорта, продавать недвижимость или покидать город проживания без разрешения спецслужб. Кварталы находились под наблюдением, на входах дежурили вооруженные посты, а попытки нелегально покинуть страну могли закончиться тюремным сроком. Женщины иногда не могли вступить в брак без согласия государства.

Ливан долгое время оставался исключением — местная еврейская община поначалу сохраняла относительную стабильность. Но после Шестидневной войны 1967 года ситуация изменилась. Еврейские организации закрывали, синагоги переходили под государственный контроль, усиливались ограничения на трудоустройство. Когда в стране началась гражданская война, община оказалась между вооруженными группировками и фактически исчезла.

В странах Северной Африки — Марокко, Алжире и Тунисе — судьба еврейских общин тесно переплелась с уходом Франции и ростом национализма. В Марокко эмиграция усилилась после 1967 года. В Алжире после провозглашения независимости почти все евреи лишились французского гражданства и покинули страну. В Тунисе после 1967 года вновь начались нападения на синагоги и аресты — община, некогда насчитывавшая десятки тысяч человек, сократилась до нескольких сотен.

В Иране ситуация развивалась иначе. После 1947 года власти не вводили систематических мер против евреев, и община продолжала жить относительно спокойно. Основной исход начался значительно позже — после Исламской революции 1979 года, когда были ужесточены ограничения на общественную деятельность и вырос страх перед обвинениями в связях с Израилем. За несколько лет страну покинула большая часть общины, и из примерно 70–80 тысяч человек остались лишь единицы.

Почему об этом долго почти не говорили?

История исхода евреев из арабских стран долго оставалась на периферии публичной памяти. В конце 1940-х и в 1950-х годах в центре международного внимания оказались палестинские беженцы. Их перемещение было масштабным, заметным на карте и сопровождалось резонансными политическими последствиями.

Еврейский исход происходил одновременно, но имел другую форму. Люди уезжали небольшими группами, из разных стран и в разное время, часто без визуальной фиксации и без международных структур, которые системно документировали бы их уход.

Кроме того, еврейские беженцы быстро растворялись в странах, куда приезжали. Около трех четвертей переселились в Израиль, где выходцев из Ближнего Востока и Северной Африки со временем начали называть «мизрахим». Государство занималось их интеграцией и строительством институтов, но не рассматривало историю прибывших групп как отдельный дипломатический вопрос. Остальные переехали во Францию, США, Канаду, Великобританию и страны Латинской Америки. В отличие от палестинских беженцев, еврейские переселенцы не получали особого статуса «беженца» и не создавали сеть лагерей или международных агентств — и это делало их историю менее заметной.

Масштаб утраченного

Исчезновение еврейских общин означало не только перемещение людей, но и утрату огромного культурного слоя. В разных странах были оставлены дома, архивы, кладбища, коллекции рукописей, общинные школы и ритуальные предметы. Часть этого наследия была конфискована или национализирована, часть оказалась заброшенной или разрушенной.

По оценкам исследовательских центров при Кнессете, общий объем оставленного евреями имущества в арабских странах может составлять десятки миллиардов долларов в сегодняшних ценах. Но важнее не цифры — а то, что вместе с исчезновением этих общин полностью изменилась культурная карта региона.

*****

История исхода евреев из арабских стран — часть более широкой истории Ближнего Востока середины XX века, когда миллионы людей по разные стороны границ меняли место проживания из-за войн, распада империй и роста национализма. И палестинская трагедия, и исчезновение еврейских общин — две параллельные линии одного исторического процесса. Каждая из них сопряжена с потерями, у каждой —  своя память и свои последствия.