При этом многие страны, даже не конфликтующие с соседями, пытаются добиться продовольственной независимости на фоне изменений климата. Что мог бы сделать для этого Израиль, и у какой недружественной страны стоит поучиться, выясняли «Детали».
 

Сельское хозяйство было важной составляющей сионистского движения. И первые десятилетия независимости страна активно расширяла посевные площади. 

— Не уверена, что Израиль когда-либо был самодостаточным в плане продовольствия. Но, по крайней мере, поначалу к этому стремились. Однако, еще 50 лет назад все это закончилось, — констатирует доктор Лирон Амдур, исследовательница экономики и планирования сельского хозяйства из Тель-Авивского и Гёттингенского университетов. — С середины 1970-х население выросло более, чем втрое. Но площади сельскохозяйственных земель оставались прежними.

Да, закладывались новые кибуцы на юге. Да, в центре поля выводили из оборота и застраивали примерно с такой же скоростью. В итоге сельскохозяйственные площади составляют около 15% территории страны. И конечно прокормить израильтян с такой площади невозможно.
 

Это очень мало, особенно если учесть, что в мире около 40% суши используется для сельского хозяйства. 

— Иногда израильские чиновники говорят, что мы производим 50% необходимой еды. Но эти цифры не учитывают покупных кормов, от которых зависит животноводство, — объясняет доктор Амдур. — В действительности Израиль обеспечивает только 20% потребляемых калорий самостоятельно. Это очень необычная ситуация на мировом фоне.
 

По данным ООН, только 30-40% еды становится объектом международной торговли. Все остальное потребляют там же, где и производят.

— И Израиль мог бы двигаться в сторону большей продовольственной независимости, — уверена Лирон Амдур. — Я продвигаю эту идею последние 5-6 лет.

Ни рыбы, ни мяса

Фрукты и овощи – предмет национальной гордости, ими Израиль традиционно обеспечивает себя сам. Сначала эти продукты вообще не импортировали, но 50 лет назад ввели послабления. Начали ввозить виноград из ЮАР зимой, потом рынок постепенно открыли для некоторых товаров из Турции и Иордании.

— Многие фермеры протестовали. Ведь переходя на импорт, ты жертвуешь собственным хозяйством, — отмечает Лирон Амдур. —  Они говорили: в один день Турция может перестать поставлять нам помидоры. Теперь мы видим, что это произошло. И видим, что остановить импорт можно за минуту, но восстановление производства займет 2-3 года.

На фоне турецкого эмбарго теплицы в Израиле действительно начали восстанавливаться. Зато сейчас всерьез обсуждаются планы импортировать то, что никогда раньше не ввозили из-за рубежа. Например, лук.

Так или иначе, в плане овощей и фруктов Израиль, по подсчетам Лирон Амдур, почти независим. Импорт составляет только 5-6%.

А вот со злаками дело обстоит гораздо хуже. Тут мы импортируем 96% зерна, что пищевого, что кормового. Без этих плодов труда заграничных фермеров мы останемся не только без хлеба, но и без молока, мяса и яиц. При этом животноводство в Израиле небыстро, но развивается.

— Государство корректирует квоты на коровники. И население, и производство мяса растут на 2% в год, — рассказывает профессор Амдур. — Производство яиц тоже повышают. Но, на мой взгляд, у нас изначально неправильное планирование – в нем заложено слишком мало яиц. Примерно 1 штука на человека каждые 2 дня. Если вы захотите есть яйца ежедневно, то их просто не хватит.

С экономической, да и с экологической точки зрения, яйца – самый дешевый источник животного белка. Но израильтяне налегают на мясо. Причем, из-за запрета на свинину, мы одни из мировых лидеров по среднему потреблению курятины.

Если мы хотим стать более независимыми от зарубежных поставок, Израилю следовало бы производить меньше курятины и больше яиц, уверена Лирон Амдур. На первый взгляд, это сложно, ведь яйца несут куры. Но для этих двух производств используются разные птицефабрики. Они отличаются и породами кур, и условиями содержания.

С рыбой ситуация совсем уж странная. У Израиля очень длинное побережье. И мы не используем его для производства еды. Звучит дико, но 90% рыбы страна импортирует. Лосось везут из Норвегии, тилапию – из Китая.

Раньше в Израиле было собственное развитое рыбоводство. От Голан до Эйлата работали пруды. Сейчас большая их часть закрылась. Но жалеть о них не стоит, считает Лирон Амдур

— Эта технология занимала слишком много земли и потребляла слишком много воды, — объясняет она. — Израилю имеет смысл развивать индустриальное производство рыбы.

Такие рыбные хозяйства выглядят совсем иначе. Очень маленькие емкости в крытых помещениях, которые, буквально кишат рыбой. Подобные проекты сейчас есть, но, по словам профессора Амдур, они пока в зачаточном состоянии. Требуется развивать и дорабатывать технологии.

Другой путь – морские фермы. Рыбу растят на отгороженных сетями и решетками морских участках. Именно так Норвегия и Чили производят большую часть своего лосося.

Проблема в том, что Средиземное море неспокойное, штормы могут разрушить эти конструкции. И никаких защищенных от волн фьордов в Израиле нет. В общем, и тут придется искать какие-то новые технологии. 

Фермерский призыв

Министерство сельского хозяйства не так давно переименовали. Теперь оно еще и министерство продовольственной безопасности. И в нем действительно работают над национальным планом, призванным добиться самодостаточного производства продуктов.

Но Лирон Амдур уже все посчитала. Надо ввести в оборот примерно 1,5 млн дунамов (150 тысяч га) сельскохозяйственных земель, и Израиль сможет, в крайнем случае, прокормить себя самостоятельно. Сейчас обрабатываются примерно 410 тысяч га. То есть, речь о том, чтобы увеличить посевные площади примерно на 30%

— У нас есть эти земли, — объясняет исследовательница. — Во всех генпланах они отведены как сельскохозяйственные. Осталось только начать их обрабатывать

В основном все эти площади южнее Беэр-Шевы.  Да, климат там засушливый. Но такая земля при правильной ирригации отлично подходит для сельского хозяйства. Особенно, если вести его не под открытым небом, а использовать теплицы и навес от солнца.

— У нас и сейчас самые успешные сельскохозяйственные проекты расположены в Негеве, — отмечает Лирон Амдур.

Правда, даже если обработать все эти гектары, питаться по-прежнему уже не получится. При опоре на собственные силы израильтянам придется перейти на веганскую диету. Но это все равно лучше, чем умереть с голоду.

Конечно, для всех этих теплиц и ферм понадобятся люди. Лирон Амдур предлагает сделать ставку не на наемных сельскохозяйственных рабочих, а на самостоятельных фермеров. В желающих недостатка не будет, уверена она.

Сейчас исследовательница участвует в проекте сельскохозяйственного развития приграничья сектора Газа. Проект курируют Минсельхоз, министерство Ткума и НКО «ХаШомер ХаХадаш». 

— В августе мы опубликовали призыв для желающих стать фермерами. Меньше чем за месяц откликнулись 200 человек. И это у границы с Газой, в самой опасной части страны, — восхищается Лирон Амдур. – Так что проблема не в недостатке желающих работать на земле. А в препятствиях, прежде всего – бюрократических. 

Если заботиться о продовольственной безопасности, государство должно снять барьеры и оказывать институциональное содействие. Вкладывать деньги в улучшение земли, орошение, инфраструктуру.

Учитесь у врага

Стремление к продовольственной безопасности – не только израильское поветрие. Последние 10 лет этим озаботились многие страны. Два примера успеха очень неожиданные. Это Сингапур и Катар, небольшие государства с похожими на наши проблемами.

Сингапур заселен еще плотнее, чем Израиль. Сейчас в нем производят меньше 10% необходимой еды. Но с 2019 года действует программ 30 х 30. Ее цель к 2030 году выращивать 30% продуктов.

— Основных направления два, — рассказывает Лирон Амдур. — Во-первых, Сингапур планирует большие инвестиции в теплицы и промышленные рыбоводческие хозяйства. Это интенсивное использование дефицитных земель. 

В Сингапуре строят многоэтажные теплицы с искусственным освещением. Применяют гидропонику. И добиваются повышения урожайности в 10-15 раз в сравнение с обычным хозяйством.

— Второй момент – в стране действует программа по продвижению среди потребителей именно сингапурской продукции, — продолжает исследовательница. — Повсюду теперь висит реклама: покупай сингапурские овощи.

Если в ресторане используют в готовке более 15% местных продуктов, он даже получает специальную государственную маркировку.

Катар заселен не так густо, как Сингапур. Зато климат там даже хуже израильского. До 2017 года зависимость эмирата от импорта продуктов составляла около 90%. А потом Катар попал под эмбарго стран Залива и решил производить больше еды самостоятельно.

Упор решили сделать на свежие продукты короткого хранения. С 2017 по 2018 год сельскохозяйственные угодья выросли на 14%. Правительство Катара заложило 110 га высокотехнологичных теплиц, чтобы к 2030 году обеспечить собственное производство около 70% тепличных овощей.

С 2017 по 2018 год производство зерновых увеличилось в 3 раза. И по всей стране начали строить коровники. Из США и Европы завезли 4000 коров и на 100% обеспечили потребность страны в молоке и молочных продуктах.

— Это произошло всего за 5-7 лет в условиях, еще более сложных, чем в Израиле, — рассказывает Лирон Амдур.

Бойкот со стороны арабских стран продержался еще меньше. Но Катар не отказался от планов повышения продовольственной независимости. И по тому же пути идут многие другие государства, даже те, у кого отличные отношения с соседями.

— Главная причина – безопасность на фоне изменений климата. Мы фиксируем падение урожаев в разных странах. И можем оказаться в ситуации, что у экспортеров просто не будет излишков, чтобы продать их нам. Так что, если мы хотим выжить, действовать надо уже сейчас.

Никита Аронов, «Детали»

Фото: Эяль Туэг