На прошлой неделе он назвал события на базе Сде-Тейман крупнейшим провалом в истории страны — и перешел к другим темам. Но фактически, с того момента, как машина сомкнула челюсти на военном прокуроре, сигнал был передан: каждый высокопоставленный чиновник в системе безопасности или судебной власти, который осмелится выступить против интересов Нетаниягу, должен знать, что его ждет.

Линч против Томер-Йерушалми привел ее к двум реальным попыткам самоубийства, которые полиция сочла недостоверными, а СМИ высмеяли, после чего последовала госпитализация под наблюдением. Ее дух явно сломлен. Конкретный замысел коалиции — привязать к делу юридического советника правительства, адвоката Гали Бахарав-Миару, и добиться ее увольнения — крайне непрост в реализации. На этой неделе правительство и юрсоветница спорили в Верховном суде о том, как должна вестись проверка по делу. Понятно, что намерение Нетаниягу — не только устранить Бахарав-Миару от участия в расследовании, но и сосредоточить само расследование на утверждениях (пока не подтвержденных ни одной доказательной нитью), что именно она и ее окружение «управляли» военным прокурором в деле об утечке видео, где резервисты жестоко избивают задержанного из Газы на базе Сде-Тейман. Но страх уже просочился в сердца людей, и это ощущается: судьи, генералы, журналисты — все понимают, что для того, чтобы попасть на прицел машины, нужно совсем немного, и теперь также поняли, чем это может закончиться.

Томер-Йерушалми сама сварила эту кашу. Ее отставка, за минуту до того как ее бы уволили, была оправданной. С учетом подозрений и доказательств против нее, она вполне может столкнуться с уголовным процессом. Как было написано здесь с начала скандала, главная проблема — не в неуклюжей утечке, организованной для «Новости 12», а в том, что военная прокуратура солгала Верховному суду, представив фиктивную картину якобы ведущегося поиска утекших кадров, в то время как настоящая проверка была замята почти на год.

В относительном новостном затишье, наступившем после прекращения огня в войне, в воздух вырвались дикие энергии. Правительство, которое, казалось бы, должно было бы проявлять хоть немного сдержанности — после ограниченных успехов в бою против ХАМАСа и мучительного состояния освобожденных заложников, — действует наоборот. Оно с новой силой продвигает законодательство судебного переворота — всеми средствами.

Причины понятны. Во-первых, коалиция находится на грани распада из-за противоречивых интересов фракций и трудностей с утверждением бюджета и закона об уклонении от службы для избирателей ультраортодоксальных партий. Возникает реальность «хватающего все до выборов». Во-вторых, сам Нетаниягу оказался в очередной, усугубляющейся беде — после противоречий в его показаниях на перекрестном допросе. Несмотря на покорность судей перед его требованиями и бесконечные отсрочки, премьер-министр боится приговора. В тяжелые времена требуются дикие шаги.

Стоит обратить внимание на то, к чему именно Нетаниягу обратился на этой неделе в деле военного прокурора: к вопросу о замене. Министр обороны Исраэль Кац, в редком акте вменяемости, объявил о назначении на пост юридического советника Минобороны адвоката Итая Офира. Кац только забыл заранее поставить в известность начальника Генштаба Эяля Замира или самого Нетаниягу. Возникла легкая буря — в основном в Майами, где сын Нетаниягу, Яир, начал кампанию очернения назначения. Двое известных правых журналистов, Амит Сегаль и Иннон Магаль, необычно резко выступили против вмешательства семьи Нетаниягу в назначения. Премьер-министр опубликовал длинный эмоциональный пост в защиту своей жены и сына.

Разногласие описали как «стрельбу по своему бронетранспортеру». На деле, похоже, Кац собирается завершить назначение, и маловероятно, что Нетаниягу-старший хочет конфликтовать с ним по этому поводу. Возможно, публикация была нужна только для «мирного дома». Возмущение зарегистрировано. Но параллельно Нетаниягу отправляет и другой сигнал самому Офиру: твое назначение, даже после утверждения, зависит от моей милости. Помни, чье кольцо ты обязан целовать. Так вселяют страх в высшую бюрократию и обеспечивают верность.

Признаки разложения сопровождаются фашизоидными проявлениями, неотделимыми от шока, пережитого страной после зверств 7 октября. Приведем краткий, но характерный перечень событий недели:

• обвиняемых солдат в деле пыток в тюрьме, в масках, встретили бурными овациями в зале Верховного суда;
• депутат Кнессета снова устроила скандал, судьи пытались ее умилостивить;
• замминистра сорвал лекцию в университете, чтобы снять видео, где угрожает преподавателю, раскритиковавшему солдат ЦАХАЛа (неделей ранее был задержан и раздет демонстрант, протестовавший против министра);
• премьер-министр отправил президента США Дональда Трампа просить для себя помилование — официальным письмом президенту Ицхаку Герцогу;
• правые громилы блокировали и угрожали журналистам и адвокатам, направляющимся на процесс Нетаниягу и другие судебные слушания.

Было и решение закрыть радиостанцию «Галей ЦАХАЛ». Кац объявил о закрытии не из-за профессионических соображений о необходимости армейской радиостанции, а в рамках запугивания общественного вещания — в надежде получить выгоду на праймериз «Ликуда». «Галей ЦАХАЛ» не может рассчитывать даже на защиту военной прокуратуры — та парализована скандалом. Тем временем ультраправые активисты угрожают жизни журналиста Гая Пелега, опубликовавшего видео из Сде-Тейман, и по стране появились плакаты с призывом посадить его в тюрьму.

Наш собственный Ку-Клукс-Клан

Самые тревожные события происходят сейчас на Западном берегу. СМИ на мгновение пробудились от длительного оцепенения, когда появились видеозаписи, от которых невозможно было отвернуться: евреи в масках бесчинствуют без препятствий на палестинской промышленной зоне возле Наблуса, нападают на палестинцев, сжигают и уничтожают имущество. На фоне растущего насилия, вероятно, следующий инцидент закончится гибелью.

Как и ожидалось, последовала серия осуждений — от офицеров ЦАХАЛа и лидеров поселенцев. Но все это было сказано слабым языком, частью ритуала, продолжающегося десятилетиями. Нетаниягу и Кац даже не посчитали нужным говорить — а осуждающие продолжили изображать бандитов как «горстку» и называть происходящее лишь «националистической преступностью».

Лучше сказать правду: это настоящий террор.

В нем участвуют сотни людей, а не «пара потерянных подростков». Инциденты происходят ежедневно и являются частью более широкой программы. В то время как основная масса поселенцев публично осуждает действия, некоторые видят в них огромную пользу. Насилие — иногда вплоть до убийств (которые почти не расследуются и всегда подаются как «локальные столкновения двух сторон») — служит цели: внушению страха палестинскому населению, его сжатию в меньшие пространства и принудительному освобождению земли под новые фермы и аутпосты.

Эти масочники пришли не играть. У нас вырос собственный еврейский ККК.

Власти в большинстве своем закрывают глаза, изворачиваются, преуменьшают опасность. Офицеры на местах не наивны: они понимают, что еврейский террор действует так, потому что верит — и не без оснований — что мессианские правые в коалиции продолжат давать ему поддержку. Последние три года правительства, и особенно два года войны в Газе, были лучшим временем для поселенческого проекта. Захват контроля Бецалелем Смотричем как «вторым министром обороны» был полным. Министры обороны Галант, а затем Кац, капитулировали перед ним полностью. Офицеры, вынужденные служить на Западном берегу, хорошо знают, «где намазано маслом». Многие просто спрашивают, как пережить каденцию.

Нет никакого межведомственного плана борьбы с еврейским террором. Полиция округа Иудея и Самария под командованием министра Итамара Бен-Гвира давно «вышла из игры». ЦАХАЛ и ШАБАК под новым руководством также не спешат бросаться на задачу. Административные аресты евреев в зоне прекращены по инициативе Каца — подмигивание правым.

Когда уж совсем невозможно иначе, пресс-служба ЦАХАЛа выпускает очередное видео, где глава Центрального округа, генерал Ави Блот, осуждает насилие и обещает бороться. Ультраправые демонстранты уже прибыли к его дому — человек религиозный, выросший в поселении, ныне живущий в населённом пункте внутри Зелёной линии. В этих же кругах его травят персонально, как и многих его предшественников со времён Амрама Мицны почти сорок лет назад. Но другой рукой его обнимают: Смотрич хвалит его как «актив для поселений», а сам Блот гордится перед поселенцами охраной, которую армия выделила новому десяткам ферм по всему Западному берегу за годы войны.

Высшее руководство сил безопасности идет по тонкой грани, боясь оказаться между прицелами двух машин. Между тем на земле происходят необратимые процессы — со всей немедленной угрозой безопасности. Погромы в деревнях разворачиваются на фоне кипящей вражды между палестинцами и соседними форпостами. Лидеры Совета Иудеи и Самарии часто предупреждают о «сценарии 7 октября» на Западном берегу, учитывая активность вооруженных группировок и огромное количество оружия у палестинских сил безопасности.

Но нужно учитывать и более точечный сценарий — попытку палестинцев окружить поселение и прорваться в него, в продолжение уже произошедших инцидентов. Центральное командование, значительно усилившее оборону поселений, тренировало такие сценарии на широких учениях, прошедших на этой неделе. Пока американцы диктуют действия в секторе, эскалация на Западном берегу продолжается беспрепятственно — без международного вмешательства. В условиях фактического бойкота Палестинской администрации и табу на любые политические процессы, трудно поверить, что взрыв не произойдет скоро.

Итог

В начале недели в ЦАХАЛе ожидали некоторой медийной бури вокруг публикации отчета группы под руководством генерал-майора в отставке Сами Турджемана, который пересмотрел расследования событий 7 октября. На деле отчет мелькнул на несколько часов в телестудиях и газетах — и исчез. Возможно, общество устало от темы войны, а может — трудно выделить новое на фоне бесконечного потока информации о тех событиях. В любом случае, это превратилось во внутреннюю армейскую проблему, хотя существует первостепенный общественный интерес в полном расследовании и создании государственной комиссии.

В те короткие часы обсуждения все внимание, естественно, сосредоточилось на вопросе персональной ответственности. Здесь возникло напряжение между Турджеманом и Замиром с первых моментов. Мандат группы не включал выводы о персональной ответственности. Она была назначена в начале каденции Замира в марте прошлого года, чтобы оценить качество основных расследований, проведённых его предшественником, Герци Халеви.

Группа отклонила пять из 25 расследований и подвергла профессиональной критике почти половину остальных. Замир ясно заявил, что именно он решит, предпринимать ли персональные шаги. Но это не помешало Турджеману и его опытной команде высказать свое мнение: против более десяти офицеров — включая высокопоставленных и уже вышедших в отставку — прозвучала резкая критика. Речь идет о непрофессиональных действиях, несоблюдении норм и даже о халатности. Отчет Турджемана, около 140 страниц, выявил общие элементы многих расследований и попытался указать корневые причины провалов. В отсутствие государственной комиссии и при очевидной осторожности госконтролера в критике Нетаниягу, отчет имеет значение, намного превышающее уделенное ему внимание.

Общее впечатление, с которым остались члены комиссии, крайне мрачное, даже спустя два года и несмотря на оперативные успехи ЦАХАЛа в разных театрах войны. ЦАХАЛ не был готов — ни мысленно, ни оперативно — к сценарию внезапной войны. Некоторые в комиссии считают, что Южное командование в принципе не было готово к войне. Одно из самых поразительных явлений — резкое падение организационной культуры и заявленных оперативных норм.

Вечером в пятницу, 6 октября 2023 года, не только сектор Газа был укомплектован лишь половиной солдат в четырех регулярных батальонах — значительная часть штабов была почти пустой. Оперативный центр Южного командования вели две лейтенантки. Когда начались первые консультации после получения данных о включившихся телефонах боевиков ХАМАСа, большинство старших офицеров находились в своих домах на выходных. Все обсуждения велись по армейским защищенным телефонам, но лишь единицы прибыли в штабы до 6:29 утра (в ШАБАК глава службы Ронен Бар поднял всех ключевых офицеров).

В некоторых штабах офицеры-адъютанты действовали как «стена огня», чтобы не будить командиров; некоторых разбудили лишь незадолго до атаки. Реакция высших офицеров АМАНа на тревожные сигналы была вялая: некоторые открыто пренебрегали предупреждениями и считали офицеров, следивших за ситуацией, «паникерами». В 1973 году говорили о «дремлющем наблюдателе» в разведке. В этот раз — тяжело сказать, но, вероятно, наблюдатель просто оставил пост (и речь, конечно, не о наблюдательницах первой линии, многие из которых были убиты на посту).

Вся военная система оказалась неспособной представить, что ХАМАС способен провести десятки одновременных рейдов. Она ошибочно верила, что Израиль обладает абсолютным разведданным превосходством и знает заранее каждый значимый шаг. Предупреждения, поступавшие ночью, не дошли до уровня местных подразделений — в основном из-за страха «спалить источники». Как сказал один из членов комиссии: «За всю ночь вдоль всей линии никто даже не вставил магазин в М-16».

Помимо вопроса персональных выводов, отчет Турджемана предоставляет Замиру своеобразную карту путей для начала восстановления ЦАХАЛа. Теперь, возможно, можно будет заняться этим всерьез — при условии, что прекращение огня в секторе удержится. Речь идет не только об изменении организационной и оперативной культуры, но и о возвращении к самым базовым основам — к тому, что профессионально требуется от каждого должностного лица в армии. Для Замира это богатая площадка для работы, но придется трудиться много и убедить Генштаб пройти через изменения. Работа не прекращается лишь потому, что война, возможно, закончилась.

Амос Харэль, «ХаАрец«

На фото: палестинцы и журналисты осматривают ущерб, нанесенный поселенцами промзоне Бейт-Лид на Западном берегу. AP Photo Majdi Mohammed